Главная > Секты, Студентам духовных школ > История западных конфессий

История западных конфессий

Киевская Духовная Академия

КОНСПЕКТ

по истории Западных Конфессий

История Европейской Реформации. Богословие Реформации

4-й курс

1.ВВЕДЕНИЕ

РЕФОРМАЦИЯ XVI В.

До последнего времени подход к протестантизму со стороны католических и многих православных богословов и историков определялся в основном полемическими задачами, накладывавшими печать некоторой тенденциозности даже на изложение исторических фактов, не говоря уже об их освещении и трактовке. Такой подход не способствовал, разумеется, взаимному пониманию и лишь увеличивал разрыв, существующий между Церквами и соответствующими богословскими школами. В свете экуменических задач очевидна целесообразность и назревшая необходимость более объективного подхода, проникнутого взаимным уважением и христианской любовью и, прежде всего, научным беспристрастием.

Другим недостатком изображений реформации, как и других церковно-исторических явлений в нашей литературе, являлось увлечение освещением внешних событий, а также деятельности отдельных выдающихся личностей с одновременным пренебрежением к социальным явлениям и процессам, на фоне которых события происходили, а личности действовали.

Такая поверхностность исключала возможность исторического обобщения, а там, где его попытки имели место, оно оказывалось односторонним и потому часто обедненным и даже извращенным.

Практикуемые в течение последних лет дружеские контакты и собеседования православных и протестантских богословов требуют для своего успеха разработки православной стороной определенного взгляда на реформацию как на явление церковной реформации.

(Архиеп.Михаил Мудюгин)

2. 1. ИСТОРИЧЕСКАЯ ОБУСЛОВЛЕННОСТЬ РЕФОРМАЦИИ

Уже сам термин “Реформация” прямо указывает на то, что нечто (в данном случае — западно—европейское христианство) подверглось реформам. Как и другие термины, используемые историками для обозначения периодов человеческой истории — такие, как “Возрождение” или “Просвещение” — он может быть подвергнут критике. Например, в двенадцатом веке была предпринята похожая попытка реформировать Церковь в Западной Европе, однако термин “Реформация” не используется для обозначения этого раннего движения. Возможно некоторые могут предложить другие, более приемлемые термины для обозначения рассматриваемого явления, которое имело место в шестнадцатом веке. Тем не менее остается фактом, что термин “Реформация” получил всеобщее признание как соответствующее обозначение этого движения частично ввиду того, что оно было связано с признанием необходимости коренных преобразований институтов, практики и идей Западной Церкви. Таким образом, термин удачно указывает на то, что обозначаемое им явление имело как социальные, так и интеллектуальные корни.

К началу шестнадцатого века стало очевидным, что Церковь в Западной Европе вновь стала испытывать острую нужду в реформах. Казалось, что кровь перестала течь по сосудам Церкви. Ее юридическая система остро нуждалась в преобразованиях, а недееспособность и коррумпированность церковной бюрократии была общеизвестна. Нравы духовенства часто были распущенными, что приводило в смущение паству. Духовенство (даже на самом высоком уровне) часто отсутствовало в своих приходах и епархиях. В Германии, например, лишь один приход из четырнадцати имел постоянно проживающего в нем священника, француз Антуан дю Прат, архиепископ Сенский, всего лишь один раз присутствовал на службе в своем кафедральном соборе. Его роль во время этой службы была настолько пассивной, как будто это были его собственные похороны. Назначение на высшие церковные должности производилось сомнительными средствами: внимание, в основном, уделялось политическому или финансовому положению кандидатов, а не их духовным качествам. Так, в 1451 г. герцог Амадей VIII Савойский добился назначения своего сына на высокую должность женевского епископа. А если у кого-то и вызывал сомнение тот факт, что новый епископ не был рукоположен в священники, т.к. ему было всего восемь лет, то они благоразумно молчали об этом. Папа Александр VI, представитель семейства Борджиа (знаменитого своими смертоносными пирами), добился своего избрания папой в 1492 г. несмотря на то, что у него было несколько любовниц и семеро детей, в основном благодаря тому, что он открыто перекупил папство через головы своих ближайших конкурентов.

Макиавелли объясняет свободные нравы, царившие в Италии в конце эпохи Возрождения, дурным примером, показываемым церковью и ее духовенством. Для одних призыв к реформам был призывом к административной, нравственной и юридической реформации Церкви. Следовало изжить имевшие место нарушения и безнравственность, папа должен был меньше интересоваться мирскими делами, духовенство должно было иметь должное образование, управление Церковью должно было быть упрощено и очищено от злоупотреблений. Для других, наиболее насущной проблемой была духовность Церкви. Имелась срочная, жизненно важная нужда вернуться к свежести первооснов христианской веры. Многие оглядывались вглубь веков, завидуя простоте и духовности апостольского христианства. Нельзя ли было вернуть этот золотой век христианства, возможно, вновь осмыслив новозаветные тексты? Такой была программа реформ, являвшаяся заветной мечтой интеллектуалов половины Европы. Однако папы эпохи Возрождения, казалось, больше интересовались светскими, а не духовными вопросами, что привело к невиданному ранее уровню корыстолюбия, коррупции, безнравственности и поразительно неудачным результатам применения политики силы. Слова Гианфреско Пико делла Мирандола (которого часто путают с его дядей Джованни), произнесенные в марте 1517 г., кратко подводят итог мыслям, которые терзали многих образованных людей того времени: “Для того, чтобы одержать победу над врагами и вероотступниками, гораздо важнее восстановить падшую нравственность до ее древнего добродетельного состояния, чем вводить флот в Черное море”.

Были, однако, и такие, которые добавляли к этому списку еще одно требование — реформацию христианской доктрины, богословия, религиозных идей. По мнению таких мыслителей, как Лютер (Виттенберг) и Кальвин (Женева), Церковь потеряла из виду свое интеллектуальное наследие. Настала пора возрождения идеалов “золотого века” христианской Церкви. Плачевное состояние Церкви в начале шестнадцатого века было лишь симптомом более страшной болезни — отклонения от основных идей христианской веры, потери интеллектуальной подлинности, неспособности понять того, чем на самом деле являлось христианство. Нельзя было реформировать христианство, не поняв того, чем оно на самом деле должно было являться. Для этих мыслителей очевидные промахи Церкви в период позднего Возрождения были последней ступенью постепенного процесса, который продолжался в Церкви со времен богословского возрождения двенадцатого века — разложения христианской доктрины и этики. Те основные идеи, которые, по мнению Лютера и Кальвина, лежали в основе христианской веры и практики, были заслонены, если не полностью извращены рядом средневековых наслоений. По мнению этих мыслителей, настало время преобразований, направленных на то, чтобы вернуться к более “чистому и свежему” христианству, которое манило их из глубины веков. Реформаторы подхватили призыв гуманистов: “назад к источникам “, назад к золотому веку Церкви, чтобы вновь утвердить ее свежесть, чистоту и жизнеспособность, потерянную в период застоя и разложения.

Литература того периода, несомненно, рисует картину растущего церковного разложения и недееспособности, указывая на степень нужды в реформах, которую испытывала Церковь в период позднее средневековья. Однако, здесь следует сделать предупредительное замечание о манере толкования этих источников. Вполне возможно, что они отражают не столько ухудшение реального положения Церкви в указанный период, сколько увеличение требований, выдвигаемых к ней. Увеличение числа образованных мирян — один из наиболее значимых элементов интеллектуальной истории Европы позднего средневековья — приводило к возрастанию критики Церкви ввиду очевидного расхождения между тем, чем Церковь являлась в действительности и тем, чем она должна была являться. Растущая критика могла вполне отражать не реальное ухудшение состояния Церкви, а тот факт, что ввиду увеличения образовательных возможностей все большее количество людей были в состоянии ее критиковать.

Однако, кто же мог реформировать Церковь? К концу первого десятилетия шестнадцатого века коренной сдвиг власти был, в основном, завершен. Власть папы уменьшилась, а власть светских правительств Европы увеличилась. В 1478 г. была учреждена Испанская Инквизиция, имевшая власть над духовенством и религиозными орденами (и, в конечном итоге, над епископами);управление этой системой судов было возложено не на папу, а на испанского короля. Болонийский Конкордат (1516 г.) предоставил| французскому королю право назначать высшее духовенство французской Церкви и тем самым непосредственно управлять этой Церковью и ее финансами. По всей Европе способность папы провести реформу его Церкви постепенно уменьшалась: даже если бы у пап позднего Возрождения и было желание провести реформу (имеется, впрочем, очень мало указаний на такое желание), реальная возможность сделать это ускользала от них. Это уменьшение папской власти, однако, не привело к уменьшению власти поместных или национальных Церквей, которые продолжали оказывать большое влияние на свои народы. Уменьшилась в этот период именно способность папы контролировать местную или национальную власть.

В связи с вышесказанным важно отметить то, как протестантские реформаторы вступали в союз с региональными гражданскими властями, чтобы привести в исполнение свою программу реформ. Лютер обратился к германскому дворянству, а Цвингли - к городскому совету Цюриха, указывая на взаимные выгоды от таких действий. По причинам, которые мы рассмотрим ниже , английская Реформация (в которой политические факторы были настолько важны, что богословские вопросы рассматривались как второстепенные) не является типичной для европейского движения в целом. Реформация на континенте проходила под знаком симбиоза реформаторов и государственной (или гражданской) власти, причем каждая сторона полагала, что Реформация принесет взаимную пользу. Реформаторов особенно не заботило то, что своими теориями о роли государства и “благочестивого князя” они увеличивали власть своих светских правителей: важно было то, что эти светские правители поддерживали дело Реформации, даже если цели, которые они при этом преследовали, были не всегда достойны похвалы.

Именно с этими проблемами связывались надежды, возлагавшиеся на соборы Пизанский (1409), Базельский (1431-1449), Констанцский (1414-1418) и отчасти Ферраро-Флорентийский (1438-1439). Как известно, результаты соборов этих надежд не оправдали, хотя все указанные проблемы в той или иной мере затрагивались их деяниями. Что касается догматических изменений, то сама идея их возможности была чужда церковному сознанию предреформационной эпохи, и отдельные личности, как Гус, Виклиф, И. Гох и другие, дерзавшие поднимать вопрос о таких сравнительно скромных реформах, как употребление родного языка при пользовании Священным Писанием и в богослужении, как возврат к древней практике причащения мирян под обоими видами, именно потому единодушно признавались еретиками, что их требования затрагивали догматическую сферу. Более древние вальденсы и альбигойцы, возникновение которых восходит к началу XIII в., догматическое новаторство которых было много смелее, чем Виклифа и Гуса, и во многом предвосхищало идеи реформаторов XVI в. (общее священство, признание только двух таинств - крещения и причастия, отвержение индульгенций, чистилища, молитв за умерших и обращения к святым), были не только осуждены, но и подвергнуты почти полному физическому уничтожению.
Несмотря, однако, на такое резкое различие между ярко-догматической окраской знамени реформации, поднятого Лютером, Цвингли и Кальвиныом в XVI в., и представлениями о характере церковного обновления, проникнутыми, как мы видели, скорее каноническими и моральными тенденциями, все же легко показать, что основные догматические положения реформаторов вытекали из глубин церковного сознания и в какой-то степени явились плодом и завершением настроений и идей пред- реформационного периода. В самом деле, идея примата Вселенских Соборов переросла в процессе реформации в отрицание папской власти, а затем и иерархии в целом; стремление к нравственному очищению заставило обращать взор к первым векам христианства, откуда уже был всего один шаг до отрицания церковного предания, традиций, созданных в течение последующих веков церковной истории, а осуждение злоупотреблений, имевших целью обогащение церковной казны, естественно привело к отвержению индульгенций, а также к отрицанию существования чистилища и заслуг святых, являющихся догматическим базисом продажи индульгенций.

Таким образом, идейная связь основных догматических положений реформации с не имевшими еще догматического значения тенденциями пред- реформационной эпохи может считаться не подлежащей сомнению.

Но реформация, как и другие крупные события церковной истории, была не только догматическим или каноническим явлением, и было бы ошибкой рассматривать ее в отрыве от социально-политических и культурных факторов, в значительной степени определявших ее протекание. Ее идеи могли стать достоянием широких народных масс только потому, что к началу XVI в. созрели необходимые для этого социальные и политические условия. Выступления Гуса, Виклифа и других предшественников реформации оказались изолированными только потому, что дух времени, иначе говоря, социально-политическая обстановка им не благоприятствовала. Вряд ли лютеранство могло сохранить свои позиции и выдержать мощные контрудары католической реакции, если бы не покровительство германских владетельных князей, антиримская позиция которых определялась в гораздо меньшей степени богословскими принципами, чем политическими соображениями. А для того, чтобы это покровительство могло оказаться действенным, необходим был весь предшествовавший реформации длительный процесс борьбы светских государей с папскими притязаниями от Генриха VI до Карла V, борьбы, в ходе которой папство, несмотря на отдельные политические успехи, связанные с именами Григория VII, Урбана II и Иннокентия III, медленно, но верно сдавало свои позиции и уже в XIV-XVI веках оказалось лицом к лицу перед фактом шедшей полным ходом политической секуляризации Европы.

Трудно представить себе теократическую Женеву времен Кальвина вне конкретной политической ситуации, сложившийся в швейцарских кантонах к середине XVI в. Общеизвестны чисто политические и лично-бытовые мотивы, которыми руководствовался Генрих VIII, когда он превратился в ярого врага римо-католицизма и открыл шлюзы для английского протестантизма, до сего времени сохранившего печать своего отнюдь не церковного первичного становления.

Затрагивая явления более глубоко, мы можем убедиться в том, что реформация в тех формах, в каких она протекала, т. е. как массовое движение, в котором борьба за чисто религиозные идеалы переплеталась с классовой борьбой (Крестьянская война в Германии, движение Томаса Мюнцера), которая в свою очередь создала условия для таких крупных политических процессов, как Тринадцатилетняя война (1618-1648), - не может рассматриваться иначе как церковно-социальное движение, возможность и даже неизбежность которого обуславливалась происходящим тогда распадом феодального общества и возникновением зачаточных форм капитализма (цехи, развитие торговли, первичное накопление капитала, в частности ростовщического).

Нет необходимости доказывать здесь также общеизвестное влияние, оказанное на процесс реформации такими историческими фактами, как изобретение книгопечатания, открытие Америки и особенно возобновление интереса к античной культуре, известное под названием Ренессанса и сопровождающееся мощным расцветом искусства, в течение многих веков служившего исключительно интересам Церкви, а к XVI столетию имевшего за собой уже длительный процесс кардинальной секуляризации.

Итак , вкратцеко напомним основные причины зарождения Реформации

Во-первых, Р.еформация была движением чисто религиозным, крупным событием в истории западного христианства как вероучения и церковной организации. С этой стороны в ее основе лежали верующая совесть, оскорблявшаяся “язычеством” “вавилонской блудницы”, и направленная на вопросы веры мысль, не сносившая ига непомерной власти “антихриста”, как выражались в 16 в. о Римской церкви и о папе; заявленными целями Р. были “возвращение христианства к апостольским временам”, посредством “очищения веры от людских выдумок”, и “освобождение духа от мертвящей буквы предания”. Результаты Р. в этом отношении - разрушение религиозного единства Западной Европы, образование новых исповеданий и основание новых церквей, развитие мистического и рационалистического сектантства, перерешение догматических, религиозно-нравственных и церковно-практических вопросов, новое направление теологического мышления, ‘развитие новых религиозных принципов, вольномыслие антитринитариев и деистов, учения которых представляли собой выход из исторического христианства в философию “естественной религии” - но вместе с тем и оживление умиравшего католицизма, пересмотр его догматов, починка всей его внутренней организации. Протест, рассматриваемый с этой точки зрения, истекал из глубины религиозного чувства и из недр пытливой мысли, не удовлетворявшейся традиционным решением религиозных вопросов.

Во-вторых, средневековый католицизм не был только вероисповеданием; как царство от мира сего он вызывал против себя протесты иного рода, из-за чисто светских побуждений, из-за отношений земной жизни человека и общества. Он был целой системой, налагавшей свои рамки на всю культуру и социальную организацию средневековых католических народов: его универсализм отрицал национальность, его теократическая идея давила государство, его клерикализм, создававший духовенству привилегированное положение в обществе, подчиняя церковной опеке светские сословия, его спиритуалистический догматизм предоставлял мысли слишком узкую сферу. Поэтому против средневековой католической системы давно боролись и национальное самосознание, и государственная власть, и светское общество, и усиливавшееся в последнем образование, - боролись не во имя чистоты христианского вероучения, не во имя восстановления Библии как главного авторитета в делах религии, не во имя требований совести и религиозной мысли, а просто потому, что система на все налагала тяжелый гнет и втискивала всю общественную жизнь в свои рамки, мешая ее свободному развитию. Нападение на католицизм как на вероучение и церковь, не согласные со Священным Писанием и с требованиями верующей совести, объединяло, усиливало и направляло к одной цели элементы чисто светской борьбы с католицизмом во имя прав национальности, прав государства, прав светских сословий, прав образования, одним словом, прав, в основе которых лежали чисто мирские интересы. В свою очередь религиозное движение находило поддержку в этой оппозиции Риму, национальной и политической, в этой вражде к духовенству, социальной и культурной. Гуманизм также заключал в себе идеи, через которые эта чисто светская оппозиция могла бы объединиться. До известной степени он так и действовал, секуляризируя мысль и жизнь западноевропейских обществ: но значение Р. именно в том и заключается, что оппозиция против католической культурно-социальной системы во имя чисто человеческих начал интереса и права пошла под знаменем реформированной религии.

В-третьих, наконец, развитие жизни выдвигало у отдельных наций разные другие вопросы политического, социального, экономического свойства, не имевшие сами по себе никакого отношения ни к “порче церкви”, ни к гнету курии и клира. В разных странах Западной Европы велась своя внутренняя борьба и подготовлялись свои домашние столкновения, которые могли <как это и случилось, напр., в Испании при Карле V) разыграться вне всякой связи с Р. церкви и с оппозицией против курии и клира, но могли и соединиться с движением чисто религиозным, с национальным, политическим, сословным и интеллектуально-моральным протестом против папы и католического духовенства. Это мы видим в Германии, где за Р. схватились и гуманисты, незадолго перед тем окончившие победоносную кампанию против “обскурантов”, и имперские рыцари, недовольные новыми порядками, заведенными в конце 15 в., и крестьяне, начавшие волноваться еще раньше, и низший слой городского населения, среди которого происходило социальное движение против богатых, и князья, стремившиеся уничтожить последние признаки власти императора. Таким образом, религиозный протест против “порчи церкви оппозиция курии и клиру по побуждениям чисто светского характера и местные политические и социальные вопросы - вот три категории элементов, участвовавших в реформационном движении 16 в. Где происходил религиозный протест, та проявлялась оппозиция против Рима и католиче ского духовенства, и дело социально-политиче ской реформы или революции велось под знаымене нем религии; но местная политическая борьба в вызывала сама по себе религиозной Р. (пример-Испания). С другой стороны, борьба против при тязаний курии и привилегий клира могла идти под знаменем секуляризирующих мысль и жизинь идей гуманизма в широком смысле этого слова под влиянием идей античной философии и науки, античной политики и римского права.

2.1Предшественники реформаторов:Виклиф, Гус, Иероним Пражский

ВИКЛИФ или Уиклиф (Wycliffe или Wyclif) Джон, английский реформатор. Род. около 1320. Образование получил в одной из коллегий Оксфордского ун-та; между 1356 и 1360 годами был избран начальником этой коллегии (Master of Balliol); с 1361 был священником близ Оксфорда, не прекращая своей профессорской деятельности. Последние годы жизни был настоятелем в Лестершире. Первые его сочинения имели схоластический характер. В 1366, по поводу спора папы с английским королем об уплате подати в пользу папской казны, В. впервые выступил выразителем национальных стремлений. В книге “Determinatio quaedam de Dominio” [“Определение власти”] он доказывал, что в случае нужды государство имеет право лишить церковь ее владений. Исходная точка его аргументации - идея о службе (ministerium) как основе власти (domininm), а следовательно, и права взимать подати и налоги; так как папа не оказывает никаких услуг английскому королевству, а, напротив, помогает его врагам, то и парламент имеет полное право не платить ему подати. В 1374 В. был назначен одним из членов комиссии, отправлявшейся в Брюгге для переговоров с представителями римской курии о праве папы назначать своих кандидатов на церковные должности в Англии. Переговоры не привели, по-видимому, ни к каким результатам. Часто посещая Лондон, В. произносил здесь проповеди, которые, даже по отзывам его врагов, оказывали сильное влияние на знать и горожан. При дворе он сошелся со вторым сыном Эдуарда III, Джоном, герцогом Ланкастерским, т.н. Джоном Гентским (John of Gaunt), представителем партии, стремившейся отнять у духовенства его огромные владения; ему был очень полезен В., влиятельный проповедник и ученый, теоретически развивавший ту же мысль в своих трактатах.

Идеи В. были развиты им в форме стройной системы в книгах “De Dominio Divino” [“О Божественной власти”] и “De Civili Dominio” [“О светской власти”]. На отношения человека к Богу В. переносит феодальные понятия своего времени ; каждый человек “держит” все свое непосредственно от Бога; необходимым условием этого “держания” является “милость” Божия, которую теряет человек, совершающий смертный грех ; грех, следовательно, лишает человека права владеть чем бы то ни было; вся собственность должна находиться в общем владении; духовная власть во всех мирских делах подчиняется гражданской юрисдикции; церковь не должна владеть собственностью; отлучение не имеет силы, если не вызвано грехом того, против кого направлено;

ни в каком случае оно не может быть произнесено за проступок чисто светского характера; верховным судьей человеческой совести является не папа, а Бог.

В 1377 В. получил от архиеп. Кентерберийского приказ явиться в Лондон, чтобы ответить перед собравшейся здесь конвокацией за некоторые пункты своего учения. 19 февраля В. явился в собор св. Павла. Его сопровождали герцог Ланкастерский, лорд Перси (маршал Англии) и четыре доктора из четырех нищенствующих орденов. Заседание конвокации было прервано в самом начале ссорой между епископом Лондонским и герцогом, за которой последовало народное восстание, направленное против герцога. В том же году папа Григорий XI, только что переселившийся из Авиньона в Рим, прислал в Англию пять булл, в которых предавал осуждению 18 (в некоторых копиях - 19) положений (conclusiones), извлеченных из сочинений В. Вслед за тем умер Эдуард III; регентство, назначенное ввиду малолетства Ричарда II, было на стороне реформатора: архиепископ Кентерберийский и епископ Лондонский не нашли возможным потребовать ареста В., как это следовало по смыслу папской буллы, а отправили в Оксфордский ун-т приказ произвести расследование по делу В. Оксфордские богословы были раздражены вмешательством церковной иерархии во внутренние дела университета. В ответе, посланном ими в Лондон, они заявили, что conclusiones Виклифа ничего еретического в себе не заключают, и только форма, в которой он выражает свои мысли, может давать повод к неправильным толкованиям. В. опубликовал свой ответ на папские обвинения и явился в Лондон на суд епископов. Заступничество матери короля и сочувственная Виклифу манифестация лондонской толпы связали руки духовной власти; епископы только просили В. не говорить публично на щекотливые темы. В том же 1378 начался т.н. великий раскол в католической церкви. С этого момента Виклиф становится решительным противником папства и монашества, не исключая и нищенствующих орденов, с которыми в начале своей деятельности был в согласии.Вместе с Николаем Герфордом и Джоном Перви Виклиф переводит всю Библию с латинского на английский язык, по-английски пишет трактаты и говорит проповеди; для распространения своих мнений он организует и рассылает по стране т.н. “бедных священников” (poor priests). Он нападает на принцип духовной власти - на догмат npесуществления в том смысле, в каком его понимала католическая церковь. Оксфордский ун-т осудил это учение Виклифа. В 1381 произошло народное восстание. Пользуясь этим, враги Виклифа попытались бросить тень на реформатора. Преемник убитого во время восстания архиепископа Кентерберийского, бывший епископ Лондонский Уильям Куртен созвал 17 мая 1382 синод из 10 епископ и 50 других лиц для осуждения мнений Виклифа. Сам реформатор бил оставлен в покое, но последователи его в Оксфорд ун-те подверглись преследованию и выпринуж дены были отречься от своих мнений. Виклиф удалился в свой приход, где и умер в 1384, незадолго перед тем отправив в Рим извинение, что по болезни не может явиться в Рим для следствия. Генриху IV и его преемникам удалось пода религиозно-политическое движение, во главе которого стоял Виклиф (т. н. виклифизм или лолардизм), но следы его не были уничтожены и сказались впоследствии в 16 в. Учение Виклифа в массе рукописей было занесено на континент и оказало влияние на взгляды как Гуса, так и Лютера. Критическое издание сочинений Виклифа переиздано “Wyclif society” в Лондоне с 1882.

2.2Движение лоллардов

Реформация не появилась из ничего: по всей Европе она возникала и развивалась на уже существовавшем фундаменте. В настоящее время все большее признание получает тот факт, что английская Реформация строилась на лоллардистских основаниях. Поэтому рассмотрение движения лоллардов включено в анализ позднесредневековой религии как пример того, что элементы народной религии вносили свой вклад в возникновение и развитие местной Реформации.

Недавние исследования выявили всю сложность движения лоллардов, делая обобщения об их основных’ верованиях значительно более рискованными, чем это было раньше. Например, хотя некоторые лолларды отрицали идею чистилища, большинство, похоже, вполне мирилось с его существованием. Серьезная оппозиция этой концепции в Англии получила импульс только после казни Джона Фрита из-за этого вопроса в 1533 году. Однако основные верования, которые были распространены в движении, можно представить следующим образом. Итак, лолларды, в целом, верили, что:

1. Библия должна быть доступна на родном языке.

2. Поклонение образам неприемлемо.

3. Практика паломничеств является достаточно сомнительной.

4. Каждый мирянин является священником.

5. Папа пользуется излишней властью.

6. Присутствие Христа в Евхаристии является чисто духовным (в противоположность средневековой доктрине пресуществления;

В некотором смысле, этот список верований мало чем отличается от положений литературы недовольства. И все же он указывает “на некоторые мнения, преобладающие в лоллардистских кругах, которые вызвали повышенную восприимчивость к лютеранским идеям, появившимся в Англии в 1520—х годах. Лютеранские доктрины перекликались с их мнениями. Например, доктрина Лютера о”всеобщем священстве” была созвучна лоллардистской неприязни к священникам и их верованию, что все миряне имели право назы — ваться священниками. Точно так же, лютеранская доктрина об оправдании верой, как казалось по крайней мере лоллардам, предполагала, что в процессе спасения уже не нужны папы, священники и официальная Церковь, к которым они испытывали такое отвращение. Каждый человек мог заключить мир с Богом, не вмешивая в это дело отвратительную церковную иерархию.

Движения, похожие на лоллардистское, существовали во многих частях Европы, готовя почву, в которой могли прорасти и пустить корни идеи Реформации. Лолларды не выработали ничего, напоминающего сложные доктрины священства всех верующих или оправдания одной верой, В лучшем случае они вырабатывали мнения или общие взгляды, которые подвергали современную им Церковь суровой критике. Однако лютеранские идеи, когда они дошли до лоллардов, были наполнены для них глубоким смыслом. Они перекликались с их мнениями, поддерживали их доводы, добавляли интеллектуальную утонченность их энтузиазму и давали новое богословское обоснование их критике английской Церкви.

ГУС (Hus) Ян, знаменитый чешский реформатор. С деятельностью его связано самое крупное проявление непосредственного участия одного из славянских народов в духовной жизни средневековой Европы. Интерес к Гусу давно уже проявился в русской литературе и даже породил странную историческую гипотезу, любопытный образчик увлечения идеей в полном противоречии с фактами. Среди славянофилов установился взгляд, что религиозное движение, во главе которого шел Гус, выражало собой противоположность славянского духа западноевропейскому и коренилось в предании, сохранившемся со времени православной проповеди св. Кирилла в Моравии и Чехии. Ввиду этого необходимо предпослать истории Гус несколько замечаний о среде, в которой он жил, и о влиянии, под которым развивались его богословские взгляды.

Чехия была поставлена в 14 в. в центр европейских дел, так как Карл Люксембургский, в ней царствовавший, занял престол Священной Римской империи. Это повело к учреждению в 1348 Пражского ун-та, исключительно богословского по характеру, организованного наподобие парижского, с разделением на 4 землячества:чешское, баварское, саксонское и польское. Для поднятия благочестия Карл IV вызвал в 1359 из Австрии народного проповедника Конрада Вальдхаузена, из нищенствующих монахов, в руках которых в то время находилась проповедь. В своих проповедях на лат. и нем. языках Конрад призывал мирян и духовенство к исправлению нравов и бегству от суеты мирской. Под влиянием его горячих слов женщины бросали свои украшения, юноши отказывались от своих мирских привычек, ростовщики возвращали вырученные деньги. Но еще более, чем миряне, в обличении нуждалось высшее духовенство, в среде которого господствовали светские помыслы, страсти и пороки. Обличительное движение, начатое Вальдхаузеном, привилось в Чехии. Один из высокопоставленных прелатов пражских, Ян Милич, отказался от своих доходов и почести! стал проповедовать, по-чешски, исправлев нравов. Успех был поразительный; целый квартал Праги - Венатки (Малая Венеция), притон разврата, - опустел и был перестроен в приют раскаявшихся грешниц. Матвей из Янова в церковной проповеди обратил внимание на противоречия между церковной действительностью и идеал Схизма, происшедшая в папстве, навела его мысль о различии между видимой и истинной церковью и о необходимости исправления церкви с искоренением в ней всего человеческого “насаждения”; во всех своих недоумениях он искал разрешения, утешения и руководства в Св. Писании. В этой среде рос и развивался Гус

Он родился в 1369 в местечке Гусинец, в юго-зап. Чехии, происходил из крестьян, учился в Пражском ун-те, получил там степень магистра “свободных искусств”, в 1400 принял священство и в 1402 был назначен проповедником при Вифлеемской часовне. Архиепископ, расположенный к Гусу, возложил нa него обязанность проповедовать перед духовенством на его съездах или соборах в Праге. Гус шёл, таким образом, по стопам упомянутых выше проповедников. Его задачей был призыв чешского народа к благочестивой жизни и обличению нравов духовенства. Сам он до этого времени вполне стоял на римско-католической почве, как видно, напр., из того, что в 1393, во врем пражского юбилея, он потратил последние свои 4 гроша на приобретение индульгенции. Рядом с этим шла ученая деятельность Гуса при университете, где он читал лекции, был экзаменатором и занимал должности декана и ректора (1402-03).

В университете Гус познакомился с сочинениями Виклифа, сначала с философскими, а затем и с богословскими. Оксфордский ун-т пользовался большим почетом в Праге; бакалаврам разрешалось читать в университете только по запискам парижских, оксфордских или пражских магистров. Неудивительно поэтому, что сочинения Виклифа скоро проникли в Прагу. Женитьба короля Ричарда II на дочери Карла IV, Анне (1381), также содействовала установлению сношений между Чехией и Англией. Сочинения Виклифа приобрели в начале 15 в. большой авторитет в Пражском ун-те, хотя уже были осуждены в Англии. Популярность их вызвала в 1403 противодействие со стороны соборного капитула в Праге, члены которого указали университету на ряд (45) еретических положений, извлеченных из сочинений Виклифа. В университете состоялся диспут, во время которого некоторые магистры горячо вступались за известные положения Виклифа, Гус же ограничился указанием, что многие из поставленных Виклифу в вину положений неверно извлечены из его сочинений. Уже тут ясно выступает характерная черта Гуса, - его любовь к правде, которую он ставил выше всех других. Другая его черта - благородная горячность с которой он исполнял свою обязанность -обличать недостатки духовенства (резко напр. он укорял священников, которые брали деньги за требы), вызвала в этой среде жалобы, что архиепископ лишил Гус звания проповедника на духовных съездах, а потом запретил и священствовать.

Обострившийся между тем раскол в папстве вызвал враждебные отношения между правительством и церковной властью в Чехии. Пражский унив-т в этом споре встал на сторону короля;

Король Венцеслав поэтому согласился признать за чешской нацией в университете 3 голоса, предоставив трем остальным “нациям” вместе лишь один (1409). Это послужило к оставлению Праги немецкими профессорами и студентами; чехи остались одни, Гус был избран ректором, а вместе с тем в унив-те заметно усилилось влияние богословских воззрений Виклифа. Архиепископ во исполнение папской буллы приказал в 1410 г. всем имевшим у себя сочинения Виклифа доставить их ему для сожжения.

В защиту сочинений Виклифа в университете был устроен публичный диспут, в котором участвовал и Гус Результатом этого было отлучение Гуса от церкви и вызов его в Рим к ответу. Король пытался уладить дело и устроить примирение между архиепископом и Гусом, но неожиданное событие дало делу новый оборот, Папа Иоанн XXIII, теснимый своим соседом-королем Владиславом Неаполитанским, объявил| против него крестовый поход с отпущением грехов всем тем, кто будет содействовать его успеху. Когда в 1412 буллы об индульгенциях были обнародованы в Праге, Гус высказался против заключавшегося в них злоупотребления правом отпускать грехи. На диспуте некоторые из друзей Гус, как, напр., Степан Палеч, соглашаясь, что в буллах заключаются очевидные заблуждения, не решились отрицать право папы давать индульгенции. Гус заявил: “друг мне Палеч и друг мне истина, между обоими же нужно дать преимущество истине”. В этот спор об индульгенциях вмешалась толпа и под предводительством одного из королевских любимцев, фон Валдштейна, сожгла папскую буллу. По распоряжению короля пражский магистрат казнил трех молодых ремесленников, которые в церкви особенно горячо кричали, что буллы - обман. Казнь состоялась, несмотря на заступничество Гуса.Народ признал казненных мучениками, движение разрасталось;над Прагою был произнесен интердикт и по желанию Венцеслава Гус оставил город. Он удалился в замок Козийградек; там и в других местах он проповедовал народу, который толпами к нему стекался, и на досуге написал свой трактат “О церкви”, составленный всецело на основании взглядов Виклифа.

Вызванное всеми этими событиями волнение отразилось далеко за пределами Чехии. В особенности озабочен им был имп. Сигизмунд, брат Венцеслава и наследник его. Желание Сигизмунда устранить смуту в Чехии было для него одним из главных поводов побудить папу к созыву в 1414 общего собора в Констанце. Туда Сигизмунд пригласил и Гуса, который еще раньше от папы апеллировал к Христу. Гус поехал так охотно - чтобы постоять за правду, - что не дождался даже обещанной ему императором охранной грамоты. Сигизмунд и Венцеслав дали ему в провожатые трех чешских дворян. Гус прибыл в Констанц 3 ноября и уже 28-го был призван к допросу перед папой и кардиналами. После непродолжительного диспута между ним и его противниками он был тут же арестован и удержан в заключении, несмотря на протест сопровождавших его чешских дворян, несмотря на негодование прибывшего затем императора и неоднократное требование чешских чинов освободить Гус Содержали Гус в чрезвычайно плохом помещении, особенно сначала; он много страдал во время своего заключения от разных болезней, но самозабвение его за все это время было умилительно, и письма, которые он писал домой, ярко обрисовывают симпатичные свойства его натуры: добросовестность, целомудрие, строгость к себе, женственную нежность к друзьям и к близким, благородное и незлобное отношение к противникам и врагам, горячий патриотизм и безусловное, щепетильное уважение к истине. Его диалектика стоит иногда как бы в противоречии с последним свойством, но это объясняется характером схоластической философии, свойством вопросов, о которых шло дело, и самообороной против недоброжелателей, желавших во что бы то ни стало доказать, что мнения Гус в противоречии с учением церкви, тогда как Гус совершенно чистосердечно (bona fide) был уверен, что он стоит на почве церкви, согласной со Св. Писанием.

Между тем на соборе папская партия потерпела поражение; папа Иоанн XXIII был низложен и после попытки бегства заключен в том же помещении, где сначала содержался Гус; руководство на соборе перешло к наиболее просвещенным кардиналам, как Забарелла, д’Альи (бывший канцлер Парижского ун-та) и парижский канцлер Жерсон, который в своем сочинении “Об исправлении церкви” высказывал взгляды, во многом близкие к представлениям Гус о церкви и папстве. Помимо личных противников Гус, задетых полемикой с ним или увлекшихся ролью обвинителей, на соборе не было особенного против него озлобления; в глазах собора дело Гус было тесно связано с делом Виклифа; о “гуситстве” не было тогда и речи, а только об искоренении в Чехии “виклефии”, которую и хотели торжественно осудить. Как Гус сам писал, некоторые из членов собора давали ему совет, чтобы он “молча согласился”, что впал в заблуждение, - тогда дело обойдется благополучно. Но Гус ценил истину не только выше дружбы, но и выше собственной жизни.

На заседании 4 мая 1415 собор осудил учение Виклифа. Одно из главных обвинений против Гус заключалось в том, что он усвоил себе учение Виклифа об Евхаристии. Виклиф отверг принятое в католичестве толкование пресуществления (т.н. transsubstantiatio) и заменил его учением, что сущность хлеба остается в евхаристии (remanentia). Хотя некоторые из чешских магистров действительно защищали это учение Виклифа, но Гус его никогда не усваивал, и выставленные против него свидетели, ссылавшиеся на слышанные ими проповеди, показывали по недоразумению. Ему также ставилось в вину, что он разделял заблуждение Виклифа, утверждавшего, будто папа или священник, обретающиеся в смертном грехе, не могут совершать таинств. Гус ответил на это, что он утверждал это с прибавлением слов: “достойным образом”. Ему возразили, что в его сочинениях нет этой оговорки; но по справке оказалось, что Гус был прав. Точно так же и другие обвинения главным образом касались “заблуждений” Виклифа, “усвоенных или защищаемых Гус”: учения о предопределении и о том, что истинная церковь Христова состоит из предназначенных к спасению; учения, что духовные и светские лица, обретающиеся в смертном грехе, недостойны владения собственностью и могут быть лишены его (как вассалы-изменники утрачивают право на свой лен); учения, что папство не существовало в первые три века и что церковь могла бы обойтись без видимого главы. Из обвинений, направленных лично против Гуса, самым главным было то, что он не явился в Рим на вызов папы (хотя послал ходатаев) и что он от суда папы апеллировал к Христу. С точки зрения Гуса, выставленные против него обвинения либо основывались на неверном понимании его слов, либо касались таких его мнений, от которых он не отказывался, но не признавал их еретическими заблуждениями. Собор требовал от Гус отречения от всех указанных в обвинительных статьях заблуждений. Гус же от заведомо ложных обвинений считал себя не вправе отрекаться, так как этим признал бы своим мнением то, чего никогда не утверждал. Относительно статей второго разряда Гус выражал готовность отречься, если против текстов Св. Писания, которые он приводил в подтверждение своих мнений, укажут более веские места. Дело сводилось тому, что Гус просил наставления , а от него требовали безусловного и беспрекословного отречения.

Допрос приближался к концу; многие желали пощадить Гус или избегнуть соблазна осуждения и сожжения еретика, которое могло вызвать неудовольствие со стороны чехов.Со всех сторон уговаривали Гуса отречься. Когда это оказалось безуспешным, б июля, на 15-м заседании собора, Гусу прочли приговор осуждения на смерть.

Гус был “сожжен но не побежден”, сказал Эразм, Нельзя не признать, что хотя он не во всем следовал за Виклифом, он у него заимствовал все свои идеи и формулы, которые были признаны еретическими. Гус не обладал оригинальностью в философии и богословии; подвиг его жизни нужно искать не в этой области, а в сфере воли я характера. Как последователь Виклифа Гус является одним из главных предшественников Реформации; хотя он внутренне не порвал с католицизмом и остался верен многим католическим догматам и верованиям, он усвоил себе два из с важнейших протестантских принципов: учение бл. Августина о предопределении и признание Св. Писания высшим и обязательным авторитетом для папы и соборов, хотя не в таком условном смысле, как Виклиф и Лютер.

На многолюдном сейме в сентябре 1415 в Праге был составлен протест против сожжения Гус, подписанный 452 вельможами, баронами и господами Чехии и Моравии, вместе с апелляцией к будущему папе и с заявлением о готовности защищать до последней капли крови закон Христа и его смиренных проповедников. Еще резче сформулирован был принцип: “покоряться папе а епископам, лишь насколько их требования согласны со Св. Писанием” в “грамоте соглашения”, подписанной 5 сентября присутствовавшими на сейме вельможами и баронами” в которой они принимали на себя обязательство допускать в своих владениях свободную проповедь слова Божия. В случаях противоречия между требованиями иерархии и Св. Писанием решение предоставлялось Пражскому ун-ту. Принцип держаться слова Божия вопреки “человеческим” установлениям получил наглядное применение в обряде, который сделался знаменем для всех противников римской иерархии - в причащении под обоими видами или в предоставлении мирянам чаши. Требование чаши для мирян было выставлено впервые в 1414, когда Гус был уже в Констанце, пражским магистром Яковом Малым (Jacobellus) из Миса и тотчас приведено в исполнение. На запрос, сделанный об этом друзьями Гус в Констанце, Гус отвечал, что хотя не считает причащение под обоими видами “обязательным”, но признает его дозволенным и спасительным, и хлопотал о том. чтобы собор разрешил чашу желающим.

Обострению гуситского движения сильно содействовали карательные меры, принятые собором, и мученичество, которое потерпели некоторые последователи Гус Так, напр., еще до сожжения Гус в Ольмюце был схвачен бывший пражский студент Ян и в тот же день осужден и казнен, что вызвало со стороны Пражского ун-та резкий протест против “недругов нашего народа”. Вмешательство Сигизмунда привело лишь к восстанию в Праге, во время которого толпа под предводительством шляхтича Яна Жижки взяла приступом пражскую ратушу, выбросила из окон 7 ратманов и умертвила их. Вслед за этим умер Венцесяав (1419); наследник его был далеко, и правительство перешло в руки гуситских вождей.

Однако среди торжествующего большинства тотчас обнаружилось разногласие, первые проявления которого восходят уже к 1416. В основании разногласия лежало различное толкование руководившего гуситством принципа держаться Св. Писания или, как выражались чехи, “Божьего закона” (Goddis law у Виклифа). При применении этого принципа к догматам, церковным обрядам и правилам жизни должны были обнаружиться два направления: консервативное, которое было расположено сохранить в церкви и жизни все то, что прямо не противоречило Св. Писанию, и радикальное, считавшее необходимым безусловно следовать Св. Писанию и отменить все, что не находило прямого подтверждения в его тексте. Умеренного направления держалось высшее дворянство, а также горожане Праги и магистры Пражского ун-та; вожаками церковного радикализма были народные проповедники, которые находили особенную отзывчивость среди населения сед и местечек. Когда Венцеслав приказал восстановить на места католических священников, гуситские проповедники городка Аусти стали держать проповеди невдалеке от города, на холме, который был прозван горой Таборской и на котором уже в 1420 возник крепкий Гус Табор. Отсюда название партий: пражане, которое впоследствии было заменено прозвищем чашники (каликстины или утраквисты), и табориты.

Обе партии были согласны между собою в общих требованиях, впервые формулированных в 1420 в т.н. четырех Пражских Статьях, когда Сигизмунд, разбитый под Прагой на Жижковой горе, заявил желание вступить в переговоры с победителями.

Статьи заключали в себе требования;

1) свободной проповеди Божьего слова;

причащения под обоими видами;

секуляризации владений церкви и духовенства

строгого преследования преступлений и пороков - смертных грехов, к которым, помимо уголовных преступлений, причислялись разврат, пьянство, обман, ростовщичество и всякое вымогательство, особенно со стороны духовных лиц.

Не довольствуясь этим, “ревнители слова Божьего”, т.е. табориты, представили несколько дней спустя пражанам двенадцать статей, в которых была выражена их точка зрения. Они отвергали догмат о пресуществлении, чистилище и учение о предстательстве святых; требовали упрощения обрядов, установленных для крещения и причащения, устранения икон, мощей, поста как средства покаяния, уничтожения праздников, кроме воскресенья, наконец, избрания епископов священниками. Табориты, кроме того, отличались более сильным национальным настроением и, так сказать, пуританским духом. Они требовали искоренения всего языческого, а под этим разумели все римское и немецкое;пуританство их выражалось в устранении всякой роскоши в богослужении, в исключительном праздновании воскресения, в строгой нравственной дисциплине и в недопущении клятвы. Замечательно, что при сильном подъеме теократического духа и неумолимом преследовании грехов, среди таборитов, как потом среди английских пуритан, явилось требование религиозной свободы и терпимости. Вождю таборитов Прокопию Великому принадлежит заслуга первого публичного провозглашения этого принципа, когда он, стоя перед Базельским собором, укорял его за преследование вальденсов, людей “смиренных и честных”, из-за их веры.

При сильном религиозном брожении, господствовавшем среди таборитов, у них возникали секты с крайним и даже уродливым направлением: хилиасты, убежденные в наступлении конца мира; адамиты, полагавшие, что они возвратились к райской невинности, к безгрешному состоянию, когда человеку все дозволено; секты коммунистические, переносившие идею осуществления “божеского закона” из области религиозной на житейскую почву. Но эти порождения религиозного фанатизма скоро были подавлены самими таборитами.

Желание Сигизмунда восстановить свои наследственные права над чешскими землями и подавить в них ересь вызвало гуситские войны, продолжавшиеся 11 лет, с 1420 по 1431. Эти войны, прославившие гуситов, представляют замечательное соединение религиозного воодушевления и воинственности, образцом которого являлись гуситам ветхозаветные евреи и повторение которого впоследствии представили пуритане Кромвеля. Гуситские войны могут быть разделены на два периода: до 1427 гуситы держатся оборонительной тактики и победоносно отбиваются от Сигизмунда и “крестоносцев”; ими предводительствует Ян Жижка, а по смерти его в 1424 Прокопий Великий или Голый (собственно - Бритый как бывший священник). С 1427 гуситы сами переходят в наступление и опустошают год за годом соседние области, увозя оттуда громадную добычу. После долгих тщетных переговоров состоялось, наконец, 30 ноября 1433 соглашение (компактаты), в силу которого Ба-зельский собор разрешил желающим причащение под обоими видами (как это и предлагал Гус);остальные три пражские статьи были признаны номинально и с уничтожавшими их смысл оговорками. Так как это соглашение не удовлетворило многих гуситов, то среди них произошло междоусобие, во время которого табориты были наголову разбиты при Чешском Броде (30 мая 1434), причем пали оба их вождя, Прокопий Великий и Прокопий Малый. Религиозные диспуты и мирные переговоры между обеими гуситскими партиями продолжались до Пражского сейма 1444, на котором учение таборитов было объявлено заблуждением. Из таборитов, после поражения воинственно настроенного их элемента, многие перешли к чашникам, остальные же преобразовались в мирные, трудолюбивые общины чешских братьев, которые впоследствии примкнули к протестантам.

ИЕРОНИМ Пражский, друг и единомышленник Яна Гуса. Родился и учился в Праге, с 1396 продолжал занятия в Оксфорде, откуда принес в Прагу первые богословские сочинения Виклифа; позже работал в Гейдельберге, Кельне и Париже; предпринимал далекие путешествия, был в Иерусалиме; возвратясь в Прагу (1407), близко сошелся с Гусом. По приглашению Владислава II польского, принимал участие в устройстве Краковского ун-та (1410). Когда начатое Гусом движение усилилось, Иероним решительно стал на его сторону и, узнав об аресте Гуса, отправился в Констанц для защиты Гуса. Так как просьба его получить от императора охранную грамоту не была уважена, то он отправился на родину, но по дороге был схвачен и отправлен обратно в Констанц. Продолжительное заключение так подорвало его энергию, что 23 сентября 1415 на публичном заседании собора он отрекся от своих заблуждений; но, оставаясь в заключении и после того, он взял назад свое отречение и твердо встретил смерть на костре (30 мая 1416).

Секты, Студентам духовных школ

  1. Комментариев пока нет.
  1. Трекбеков пока нет.
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.


Rambler's Top100 Рейтинг Сайтов YandeG

seo analysis Рейтинг сайтов Культура / Искусство


Tatarstan.Net - все сайты Татарстана Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Церкви.com Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU