Главная > Секты > Секты в России сегодня

Секты в России сегодня

Скачать целиком (523)

(Интервью с заведующим кафедрой сектоведения Свято-Тихоновского богословского института, профессором Александром Леонидовичем Дворкиным)

(Хочется дополнительно отметить, что данная ситуация, здесь описываемая, весьма точно характеризуют российское сектантство последних 5 лет. И наш город здесь - не исключение - примеч. редакции сайта)

Протоиерей Александр Степанов: То, что сейчас делается в России в целом, то есть, насколько сектантство распространено, насколько развивается, какова динамика этого явления?
А.Л.Дворкин: Вы знаете, часто можно в последнее время услышать, что, наверное, сейчас есть какой-то спад в сектантской деятельности, потому что еще там лет пять-шесть назад невозможно было пройти на улице, чтобы тебя не хватал кто-нибудь за руку и пытался куда-нибудь затащить. Сейчас сектантский фургончик на улицах можно встретить реже, несомненно, меньше, чем в последние годы. И на основании этого многие думают, что опасность как бы миновала и что ситуация как-то возвращается более менее под контроль. На самом деле это не так. Просто секты перешли к новому этапу своего развития, к новому этапу своей деятельности, с некоторым целым рядом, так сказать, изменившихся признаков.
Первый этап был таким накопительным. То есть, главное было заявить о себе, выйти на улицы и набрать какое-то базовое количество людей. Есть такая ситуация, и, в общем-то, это отмечается, что каждая секта, она при определенных условиях имеет свой потолок роста, она работает при определенном сегменте населения и привлекает к себе определенный сегмент населения, когда она более-менее выберет этот сегмент, то дальше ей расти некуда, покуда не произошел некий качественный прорыв.
Прот. Александр Степанов: Вы имеете в виду, что существуют какие-то психологические или социальные предрасположенности у людей именно к сектантскому сознанию?
А.Л.Дворкин: Нет, вы понимаете, в секту может попасть любой человек, и, как правило, в секту попадают люди, которые переживают состояние стресса. А человек, который попадает в состояние стресса, он гораздо более внушаем, и соответственно, тут его гораздо легче на чем-то подловить. Но просто у каждого человека есть предрасположенность, скажем, к определенному типу искушения. Вот одного человека привлекает что-то одно, и он в какой-то момент может поддаться этому искушению, другой человек, соответственно, может поддаться другому искушению.
Скажем, ну вот известная секта Виссариона. Вот большая часть виссарионовцев, которые туда к нему попали, это люди, которые прошли через оккультные кружки, через Рериховские общества, через уфологические какие-то сообщества, через астрологические собрания и так далее. Вот эти люди, плюс еще некое такое воспоминание о комсомольской юности, о неудовлетворенной жизни. Это люди, вот на них Виссарион как раз особенно действует. Таких людей ограниченное количество. Скажем так, сайентологи, больше к ним попадают энергичные, может быть там не слишком образованные, но стремящиеся к карьере, в бизнесе, в администрации, еще что-то там, вот такие люди. Соответственно опять же количество таких вот людей ограничено. Скажем, сайентологи, больше работают среди людей с достаточно невысоким цензом образования и пожилого возраста. Вот этот переходный возраст, когда выходишь на пенсию или предпенсионный возраст, и когда быт, который уже сложился, начинает изменяться, роль человека, которым он себя видел, начинает тоже меняться, начинает появляться много свободного времени. Первое, что начинается по возрасту, начинает терять друзей, свое окружение. Люди умирают, начинаешь задумываться о том, к какому итогу ты пришел к концу жизни, и вот в этот момент как раз секта людей и подлавливает. И так далее. В общем, у каждой секты есть своя ниша. Преимущественная ниша. Естественно там бывает и другая, но вот эта преимущественная ниша, они ее вычерпывают. Понимаете, они доходят до определенной точки, и дальше уже расти сложно, потому что приток начинает равняться оттоку. Опять же из сект люди, в конце концов, уходят. Когда вы уже все дали секте, больше у вас ничего нет, больше вы уже дать не можете. И финансовые ресурсы, и здоровье потрачено и психическое здоровье подорвано. И когда собственно уже в вас нужно вкладывать и вам нужно помогать – в этом секта не заинтересована, можно новых завербовать, которые будут делать то же самое, что и вы, и человек оказывается на улице.
В этом смысле большая часть сект, не все, но большая часть сект перестала расти, и даже у них снизился такой вот пик количества людей. Скажем у мунитов, сейчас скажу, в России было, скажем, некоторое время количество людей доходило до десяти тысяч. Сейчас, я думаю, у них ну не больше пяти тысяч человек. У богородичников тоже четыре-пять тысяч по России, это где-то 5 тысяч, много. Еще несколько сект стабилизировалось на том уровне, который они могут держать. Но, во-первых, нужно помнить о том, что, все равно новые люди в секту попадают и каких-то людей оттуда выбрасывают, что процесс идет, и вот эта мясорубка сектантская, она продолжает работать. А то, что численность стабилизировалась, это не значит, что туда не попадают новые люди. Просто все время движется, так сказать, отношение, как газонокосилка, которая поедает траву, а другое выбрасывает. Это первое.
Второе, нужно знать, что сейчас секты достигли вот этого уровня и они пытаются самоутвердиться. Они скупают недвижимость, они заводят себе лоббистов в политических кругах, которые лоббируют их интересы, они начинают судебные процессы против критиков и они заявляют о себе, как о таком уже устоявшемся факторе российской действительности. Показывают свои мускулы, чтобы знать, что они уже тут всерьез и надолго, они российское явление, наше отечественное, и трогать их нельзя.

Прот. Александр Степанов: А насколько успешно, простите, на ваш взгляд, их попытки стабилизировать положение в социуме?
А.Л.Дворкин: Ну, я думаю, весьма успешно.
Прот. Александр Степанов: В целом их принимают?
А.Л.Дворкин: Есть секты, которым это больше удается, есть секты, которым это меньше удается. Но, в общем да, в общем да. Они достаточно о себе громко заявляют, плюс конечно поддержка департамента Соединенных Штатов, которая очень активно поддерживает целый ряд сект. Но я вообще внимательно слежу за тем, что они называют религиозной свободой. В разных странах, в том числе и в России и чуть что, начинают высказывать свою критику, хотя очень странно, так сказать, это отчеты Хельсинской группы, это родная, так сказать, из наиболее лоббирующих структур, которая воспринимает любую критическую статью в прессе, как признак гонений. В то время как громадное количество статей о Православной Церкви вообще проходит мимо внимания. Насколько опять же очевидно и по здравому смыслу, что неотъемлемый признак свободы слова и свободы совести, это арелигиозная критика. И коль скоро, конечно тут должны быть религиозные споры, должна быть критика. Тем более, что эти секты заявляют о себе, как о религиозном факторе. Конечно, можно поспорить, и мы, конечно, поговорим об этом. Я считаю по-другому, и коль так, то тогда воспринимайте критику, пожалуйста, там, отвечайте на критику. Но подавление критики, это как раз признак несвободы.
Я еще пару факторов хотел добавить. И к тому, что я сказал, что секты не растут, тут есть пара исключений, исключений достаточно заметных. Так, по прежнему продолжают расти, например, Свидетели Иеговы. Это движение, которое в этом смысле более успешно врастает в российскую действительность, наиболее успешно заявляет о себе, как о традиционном факторе, и, к сожалению, очень часто и очень даже признано нашими государственными структурами. Неопятидесятники очень грамотно выстраивают свою компанию, и, в том числе даже им так или иначе удается пролезть на какие-нибудь совместные мероприятия с русской православной церковью. И, таким образом, всячески это оппозиционируют и говорят о том, что они русской православной церковью признаны.

<…>

Прот. Александр Степанов: А есть все-таки какие-то законодательные примеры в других странах, противодействия законодательного попадания в секты?
А.Л.Дворкин: Законодательного противостояния, так сказать. Ну, это, прежде всего, Франция, где приняты антисектантские законы и уголовный кодекс, статья о психологическом насилии. То есть, о манипулировании сознанием.
Прот. Александр Степанов: А были случаи, когда эта статья была применена и с успехом закончилась.
А.Л.Дворкин: Нет пока. Потому что закон новый, и мы сейчас ждем, как этот закон закончится, и насколько он применим. В этом случае, французский опыт очень важен потому, что если закон окажется там малоприменим, или еще что-то случиться, тогда будет ясно, как его нужно доработать, где его нужно подправить, чтобы закон оказался бы рабочим законом.
Прот. Александр Степанов: Я думаю, это очень важно, потому что всегда, когда выступает, скажем, Церковь с антисектантских позиций, мы не свободны от обвинений в том, что мы заинтересованная сторона, мы теряем своих прихожан, теряем христиан, они оттягивают нашу паству и так далее. Вот другое дело, когда государство, которое действительно дистанцируется от религиозной жизни в странах, где Церковь отделена от государства. Оно стоит просто на страже своих интересов, так сказать, как органы, защищающие права и свободу граждан, встает на вот такую позицию, вот это конечно действительно очень сильно. Позиция, она может иметь такое очень большое влияние, резонанс. Даже принятие самого такого закона, вне зависимости от того, насколько он окажется эффективным инструментом.
А.Л.Дворкин: Я может быть чуть-чуть немножко уточнил, потому что Вы привели такое расхожее мнение, на самом деле тут надо бы заметить, что противостояние сектантства это не внутрицерковная проблема, потому что как раз паству свою мы не теряем, потому что воцерковленные православные христиане в секту не попадают. Поэтому эта проблема, в первую очередь, общества. И проблема государства. И в этом смысле, постольку поскольку, как Святейший Патриарх неоднократно говорил, что Церковь наша, она отделена от государства, но она не может быть отделена от общества. И те проблемы, которые волнуют общество, они не могут не волновать и Церковь. Болезни, которыми болеет общество, не могут не затрагивать и Церковь. Поэтому мы откликаемся на эту боль, и, соответственно, наши не столь мощные силы распыляем и занимаемся, в том числе, и этой проблемой. Хотя по хорошему ей должно заниматься государство.
И также очень важно, что французское государство, которое одно из наиболее светских государств Европы, они подчеркивают, что закон против сектантства не имеет никакого отношения к религии. Секты они рассматривают не как нерелигиозное государство, а как, ну, такую форму организованной преступности. Соответственно, и закон этот направлен на защиту граждан, и они говорят, что, поскольку мы демократия, мы не можем не откликаться на жалобы и заявления пострадавших. То есть, если есть пострадавшие, то государство обязано их защищать и пресекать вот такие факты, что другие люди не делались бы жертвами. Вот в этих позициях они уступают. И, в общем-то, я думаю, что это правильная позиция для государства.

Секты

  1. Комментариев пока нет.
  1. Трекбеков пока нет.
Вы должны войти, чтобы оставлять комментарии.


Rambler's Top100 Рейтинг Сайтов YandeG

seo analysis Рейтинг сайтов Культура / Искусство


Tatarstan.Net - все сайты Татарстана Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Церкви.com Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU