Архив

Архив рубрики «Студентам духовных школ&»

ПСАЛТИРЬ в переводе еп. Порфирия (Успенского)

05 Мар 2012

ПСАЛТИРЬ

Перевод с древнегреческого епископа Порфирия (Успенского)

Скачать целиком (963)

До напечатания всей Псалтири в русском переводе с греческого, преосвященным Порфирием были изданы «Образцы русского перевода священных книг Ветхого Завета с греческого перевода 72 толковников» (Киев, 1869 года), где, между прочим, заключается текст первых 25 псалмов в русском переводе с греческого. На экземпляре этих «Образцов», хранящемся в библиотеке покойного преосвященного Порфирия, сделаны им собственноручные карандашом поправки и дополнения к переводу, каковые поправки внесены в настоящее издание особыми примечаниями к этим 25 псалмам под строкой курсивом. Перевод Псалтири был предварен следующим предисловием самого переводчика:
«Переводится с греческой Псалтири, писанной на пергамине в 862 году по Р. X. диаконом церкви св. Воскресения в Иерусалиме Феодором, по велению Тивериадского епископа Ноя. Эта принадлежащая мне рукопись весьма драгоценна и по своей тысячелетней древности, и по стихомерному изложению наилучшего текста Псалтири, которое придает ему точность, особенно там, где целые речения, без такого изложения, могли бы быть произвольно соединяемы или с предыдущими, или с последующими словами, так что изменялся бы подлинный смысл Псалтири. Я перевожу ее слово в слово, и редко позволяю себе уяснять текст ее моими вставными словами, кои печатаются здесь косвенно, и без коих нельзя обойтись, потому что нигде нет никакой возможности выразиться по-русски. Так, как выражались еврейские писатели, т. е. кратко, сжато, нарядно, образно. Краткие надписания вверху каждого псалма, пока, не переводятся мною по особенной причине. Они требуют обширных толкований, без которых никто ничего не поймет тут. А к буквальному переводу Священного Писания я не присоединяю толкований. Они, если Бог даст, будут приложены к нему отдельно. Тогда и читатели будут видеть во мне два лица, т. е. переводчика, особо передающего им буквальный смысл Писания, и толковника, особо изъясняющего оный, и первого не отринут, а второе — дал бы Бог — и поправят толкованиями более обширными и лучшими. Я с уверенностью в себе перевожу св. книги с греческого языка на русский, потому что основательно знаю тот и другой язык, и владею обоими разговорно и письменно. А толкование этих книг предпринял бы я не без робости; ибо для такого дела требуется не только обширная ученость, но и благодатный дар, какой имели св. отцы Церкви. Священное Писание дано нам Богом: Божьему человеку и объяснять его». Читать полностью…

Главная, Студентам духовных школ

свт. Григорий Палама. Триады в защиту священно-безмолвствующих

21 Мар 2011

Скачать целиком (958)

Вопрос первый [1]

Услышав от некоторых людей, что внешней мудрости надо искать и монашествующим, так как без нее нельзя избавиться от незнания и ложных мнений, и, даже достигнув высшего бесстрастия, человек не придет к совершенству и святости, если не наберется знаний отовсюду, особенно из эллинской науки; что эта наука, подобно откровению пророков и апостолов, тоже есть Божий дар, от нее в душе возникает знание сущего, она оттачивает познавательную способность, якобы высшую силу души, и избавляет душу от всякого зла, поскольку любая страсть вырастает и укореняется тоже от незнания; что наука ведет человека даже к познанию Бога, поскольку де нельзя познать Бога иначе как через Его Творения, — услышав такое, я, правда, не очень-то поверил, ведь уже мой малый опыт монашеской жизни показал мне совсем противоположное, однако возразить им не смог, потому что говорят они как-то очень уж возвышенно: “Не просто любопытствуем мы о тайнах природы, измеряем круг небес, исследуем упорядоченные движения светил, их схождения, расхождения и восхождения, схватываем вытекающие отсюда последствия и тем гордимся, — нет, но поскольку законы сущего заключены в божественном, первом и творящем уме, образы же этих законов есть в нашей душе, мы стремимся достичь их познания, чтобы приемами различения, умозаключения и разложения избавиться от печати невежества и таким путем при жизни, как и после смерти, хранить в себе подобие Творцу” [2]. Поскольку тогда я побоялся, что не смогу правильно ответить, и смолчал перед ними, прошу теперь тебя, отец, научить меня словам в защиту истины, чтобы мы были готовы, по апостолу, “дать отчет в нашем уповании” (1 Пет. 3, 15). [3]

1-я часть ТРИАДЫ I
Для чего и до каких пор полезно заниматься словесными рассуждениями и науками

Ответ первый

1. Брат! “Хорошо благодатью укреплять сердца”, по апостолу (Евр. 13, 9), но как словом выразить Благо, которое выше слова? [4] Поэтому остается только благодарить Бога за то, что Он дает благодать, которая и на ум не придет людям, воображающим, что они все знают в своей великой мудрости. Если даже ты пока не можешь им возразить, хоть знаешь, что они не нашли истину, расстраиваться не надо: ты убежден делом, во всем всегда будешь тверд и непоколебим, неся в себе прочное утверждение истины, а полагающиеся на словесные доказательства обязательно будут опровергнуты, пусть и не сейчас, от твоих доводов; ведь “всякое слово борется со словом”, то есть, значит, и с ним тоже борется другое слово, и невозможно изобрести слова, побеждающего окончательно и не знающего поражения, что последователи эллинов и те, кого они считают мудрецами, доказали, постоянно опровергая друг друга более сильными на взгляд словесными доказательствами и постоянно друг другом опровергаемые.

2. Сказав так людям, занимающимся этим всю жизнь, охотящимся за знанием с помощью внешней учености и столь непомерно восхваляющим ее, ты, думаю, достойно и уместно дашь им понять, что “вы, любезнейшие, добываете себе этим не больше знания, чем незнания”: ведь как искатели человеческой славы и все ради нее делающие получают скорее бесславие, чем славу, потому что всем не угодишь, так ищущие знания у внешних мудрецов по их же собственным словам [5] пожинают скорее незнание, чем знание. Ученые мнения друг от друга отличаются и друг другом исключаются, на каждое всегда приходится больше противных, чем согласных. Не слишком ли безрассудно надеяться, что в каком-то из них окажутся угаданы законы творящего ума? “Кто познал ум Господень?” — говорит апостол (Рим. 11, 34). Но если эти законы нельзя познать, то их образы в душе тоже нельзя постичь внешней мудростью, и лжезнанием будет улавливаемое ею познание божественного образа в человеческой душе. Обладающая такой мудростью душа не только не уподобится через нее самоистине, но даже не приблизится к простой истине. Высокоумные напрасно хвалятся своим знанием. Пусть они послушают апостола Павла, называющего плотской внешнюю мудрость и надмевающее знание — плотским умом (1 Кор. 1, 12; Кол. 2, 18; 1 Кор. 8, 1). Неужели плотская мудрость придаст душе богоподобие? “Посмотрите, — говорит Павел, — кто мы, призванные: не много мудрых по плоти, не много сильных, не много благородных” (1 Кор. 1, 26) [6]. Как плотские благородство и сила душу не усилят и не облагородят, так и плотская мудрость не сделает мудрым разум. И подлинное начало мудрости — “познать мудрость” (Притч. 1, 7), чтобы научиться разделять и предпочитать мудрости пресмыкающейся, земной и бесплодной многополезную, небесную, духовную, идущую от Бога и к Богу и делающую богоподобными ее приобретателей.

3. Впрочем, если, как и они сами говорят, в нас есть образы законов творящего ума, то что совершенно исказило эти образы? Разве не грех и либо неведение должного, либо пренебрежение им? Почему мы не замечаем их без научения, если они запечатлены в нас? Не потому ли, что cтрастная часть души, восстав во зле, извратила их, смутила прозорливость души и далеко увела ее от красоты первообраза? Но тогда, желая соблюсти богоподобие и обрести знание истины, надо больше всего заботиться о том чтобы оставить грех, на деле исполнять закон заповедей, держаться всех добродетелей и через молитву и истинное созерцание восходить к Богу. Потому что хоть изучи естественную философию от Адама до самого конца, без чистоты ты будешь с не меньшим, а то и с большим успехом глупцом, чем мудрецом; наоборот, даже без философии, очистившись и избавив душу от дурных нравов и учений, ты приобретешь победившую мир Божию мудрость и в веселии навеки приобщишься к Единому Премудрому Богу (Рим. 1, 26–27). Пусть твоими учениями будут учения веры, а не знания о величине и движении неба и небесных тел и обо всем, что от них происходит, не знания о земле, спрятанных в ней металлах и самоцветах и о том, что случается в воздухе от сугубого испарения. Отдавать все силы и старания познанию подобных вещей есть эллинская ересь; недаром все стоики считают целью созерцания науку.

4. И вот теперь, говоришь ты, некоторые люди, сочтя маловажной стоящую перед христианами цель, обещанные нам в будущем веке несказанные блага, променяли богопознание на мирную мудрость и хотят ввести ее в собор философствующих во Христе. В самом деле, всех, кто не изучил наук, они объявляют нечистыми и несовершенными; стало быть, всем надо решительно приняться за эллинские науки, презреть евангельские заповеди, — еще бы, ведь через них никак не избавишься от незнания того, что эти люди называют науками, — и с насмешкой уйти от сказавшего: “Будьте совершенны” и “Если кто во Христе совершен…” и “Мы проповедуем среди совершенных” [7], раз он совсем неискусен в мирских науках. Не от их незнания я имел в виду избавляться, когда назвал чистоту спасительной, потому что бывает и невинное незнание, и позорное знание, не от их, говорю, незнания избавившись, а от незнания Бога и божественных учений, насколько такое осуждается нашими богословами, улучшив весь свой обычай согласно с их наставлениями, наполнишься ты божественной мудростью, станешь подлинно образом и подобием Бога, достигая совершенного посвящения через одно соблюдение евангельских заповедей, как ясно сказал толкователь церковной иерархии Дионисий в книге о ней: “Уподобление Богу и единение с Ним, учит божественное Писание, достигается лишь любовью к достопоклоняемым заповедям и их святым исполнением” [8]. Если это не так и человек может найти и познать свое богоподобие с помощью внешней науки, якобы перестраивающей человека к лучшему и изгоняющей из души мрак незнания, то эллинские мудрецы окажутся более богоподобными и лучшими боговидцами, чем жившие до Закона отцы и после Закона пророки, большинство которых было призвано к божественному достоинству от самой простой жизни. Иоанн, венец пророчества, не от младых ли ногтей до конца жизни провел в пустыне? А разве не ему как образцу должен подражать, насколько достанет сил, всякий, кто отрешается от мира? Конечно! Но где же в пустыне обучение суетной, а по словам этих людей, спасительной философии? Где толстые книги, где люди, всю жизнь корпящие над ними и склоняющие к тому других? А с другой стороны, где в этих книгах правила отшельнической и девственной жизни, где повесть о борениях и подвигах, которая побуждала бы читателей к подражанию?

5. Но если даже оставим этого “высшего среди рожденных женами” (Мф. 11, 11; Лк. 7, 28), который поднялся к такой высоте, нисколько не заботясь о будто бы ведущей к Богу учености, потому что он не читал даже священных книг [9] если, говорю, даже оставим его, — почему Сущий прежде всех век, Явившийся после Иоанна и ради того Пришедший в мир, чтобы свидетельствовать об истине, обновить божественный образ в человеке и возвести его к небесному прообразу, почему Он не показал путь восхождения через приемы и методы внешней философии? Почему Он не сказал “Если хочешь быть совершен, займись внешней философией, старайся об изучении наук, накопи в себе знание сущего”, а сказал: “Имение продай, раздай нищим, возьми крест, решись следовать за Мной”? Почему это Он не разъяснил нам аналогии, фигуры, количества, непостоянные отстояния и схождения планет и не разрешил загадок природы, чтобы изгнать из наших душ мрак незнания всего этого? Что же Он и в ученики-то призвал рыбаков, неграмотных, простых поселян, а не мудрецов, да еще и для того “чтобы посрамить внешних мудрецов”, как говорит Павел? Зачем это Он посрамляет тех, кто, если иных послушать, идет к Нему? Почему Он даже “их мудрость превратил в безумие”? Из-за чего “безумством проповеди соблаговолил спасти верующих”? Не из-за того ли, что “своей мудростью мир не познал Бога”? Так почему ученые, о которых ты рассказываешь, когда Слово Бога уже приходило во плоти, сделавшись для нас “премудростью от Бога” [10], когда взошел Свет, “просвещающий всякого человека, приходящего в мир”, когда, согласно главе апостолов, “воссиял день и взошла утренняя звезда в наших сердцах” (2 Пет. 1, 19), сердцах верующих, — почему они и сами еще нуждаются в рукотворном свете, науке внешних философов, которая вела бы их к богопознанию, и других, решившихся в молчании через овладение помыслами очищать самих себя и через непрестанное моление прилепляться к Богу, склоняют к тому чтобы состариться напрасно, сидя перед чадным светильником? [11]

6. Неужели им никогда не приходило на ум, что, устремившись к древу знания и вкусив от него, мы отпали от божественного места сладости? Не пожелав по заповеди “возделывать и хранить его” (Быт 2, 15), мы уступили лукавому советчику, прокравшемуся обманом и прельстившему нас красотой познания добра и зла. Видно, он и сегодня тем, кто не хочет под водительством отцов возделывать и хранить свое сердце, сулит точное знание многоподвижных и взаимоуравновешенных небесных сфер с их свойствами — знание добра и зла, потому что добро не в самой по себе природе этого знания, а в человеческих намерениях, вместе с которыми и знание склоняется в любую сторону. По той же причине я назвал бы вместе добром и злом навыки и одаренность в многоязычных наречиях, силу красноречия, знание истории, открытие тайн природы, многосложные методы логических построений, многотрудные рассуждения счетной науки, многообразные измерения невещественных фигур — не только из-за того что все это колеблется в зависимости от мнений и легко изменяется, сообразуясь с целями людей, но и потому что хоть занятия эти хороши для упражнения остроты душевного ока, но упорствовать в них до старости дурно. Хорошо если, в меру поупражнявшись, человек направляет старания на величайшие и непреходящие предметы; тогда даже за пренебрежение к словесным занятиям и наукам ему бывает немалое воздаяние от Бога. Второй богослов [12] говорит поэтому об Афанасии Великом, что от внешних словесных наук ему была лишь та выгода, что он понял, “чего не стоит понимать”, а сам этот богослов, как он говорит, вкусил от них только для того чтобы презреть их и чтобы иметь чему предпочесть Христа [13].

7. Но лукавый, вечно стремясь лукаво отвлечь нас от добра, ткет чары для наших душ и почти нерасторжимо связывает их путами, желанными для глупцов, внушает видеть в этом знании великую глубину и обширность, как иным кажет богатство или бесславную славу и плотские наслаждения, чтобы, потратив всю жизнь в погоне за ними, мы не смогли крепко прилепиться к очищающей душу науке, начало которой — страх Божий, рождающий непрестанную умиленную молитву к Богу и соблюдение евангельских заповедей, вслед за чем приходит примирение с Богом, когда страх преображается в любовь и мучительность молитвы, превратившись в сладость, взращивает цветок просвещения, от которого словно благоухание, разливающееся на несущего этот цветок, приходит познание Божиих тайн. Вот истинные наука и познание; и даже начала его, то есть страха Божия, не может вместить никто из страстных любителей суетной философии, опутанных и закруженных ее кружениями и умозрениями. Потому что как страх Божий сможет вообще войти в душу, а войдя пребывать в ней, раз она заранее уже занята, околдована и как бы сужена всевозможными и многообразными рассуждениями, если только, распрощавшись с ними всеми, она не посвятит себя Богу и не наполнится любовью к Нему по заповеди? Недаром начало Божией мудрости и созерцания есть страх Божий: не уживаясь с иными богами, избавив душу от всякой скверны и как бы разгладив ее молитвою, он делает ее словно дощечку для письма пригодной для запечатления дарований Духа.
Читать полностью…

Главная, Студентам духовных школ

А.Л. Дврокин: ТИПОЛОГИЯ СЕКТАНТСТВА

03 Ноя 2010

Скачать целиком (811)

ТИПОЛОГИЯ  СЕКТАНТСТВА  И  МЕТОДЫ  АНТИСЕКТАНТСКОЙ ДЕЯТЕЛЬНОСТИ  РУССКОЙ  ПРАВОСЛАВНОЙ  ЦЕРКВИ

I. Секты и религии
Типологизация сектантства с православной точки зрения представляется сложной задачей. Во-первых, до сих пор не существует единообразия в вопросе о том, какие именно организации мы называем сектами. Часто наряду с выражением “секта мунитов” или “секта богородичников” можно услышать “секта методистов” или даже “секта лютеран”. В православной публицистике часто можно столкнуться с неразличением таких понятий, как “сектант”, “еретик” и “инославный”, в результате чего происходят курьезы, подобные следующему: кришнаит, добившийся слова на православной конференции, начал свое выступление словами: “Мы, инославные кришнаиты…”. Для него это выражение вполне логично: он считает, что поклоняется тому же Богу, что и мы, но лишь под именем Кришна. Для нас же, естественно, это совершенно недопустимо и кощунственно. Поэтому, наверное, прежде всего необходимо на обще-церковном уровне принять список тех религи-озных организаций, которые мы считаем инославными христианскими конфессиями и традиционными религиями; с ними Церковь может вести диалог и вступать в официальные контакты. Но наряду с этим следует составить и список тех религиозных организаций, которые мы считаем деструктивными сектами; вступать в контакт с ними Церковь не может ни при каких обстоятельствах. Это значит, что Русская Православная Церковь будет бойкотировать мероприятия, к участию в которых она приглашается наряду с этими сектами.
Общепринятый в мировой практике критерий для этих списков - традиционность той или иной религии. Как правило, все новейшие религиозные движения, начиная с мормонов и иеговистов, рассматриваются специалистами как деструктивные культы. Естественно, существует и пограничная зона. Спорной остается принадлежность к тому или другому списку таких организаций как “адвентисты 7 дня”, “христианская наука” и нескольких других.
Критериями тут может быть наличие контроля над сознанием, подавление личности адепта организацией, информационная блокада, разрыв родственных и дружественных связей, обман или сокрытие части важной информации при вербовке, наличие секретных вероучений и тайных уровней посвящения и т. п. Но, наверное, главный из этих критериев - это “гуруизм”. Если религия (в ее подлинном смысле) характеризуется стремлением к связи с Богом, то в сектантском менталитете все зацикливается либо на связи с обожествленным лидером, либо - с также обожествленной всеведущей и всемогу-щей организацией. Чтобы не быть голословным, приведу цитату о роли гуру из программной кришнаитской книги. Приводимые слова говорит ученик, лежа пластом у ног гуру и уткнувшись лицом в его ступни: “Ты - это мое духовное солнце, а я - ничтожная искра Твоего сияния; Ты - мой Господь, а я - твой слуга навечно. Нектар Твоих лотосных стоп опьяняет все мои чувства, а я полагаюсь лишь на беспредельную сладость Твоего святого Имени. Что я, падший, могу сказать по своему собственному разумению? Я здесь лишь для того, чтобы исполнять Твою волю. Я испытываю великое удовлетворение, произнося слова, которые Ты вложишь мне в уста. При этом я даже не буду задумываться над тем, правильны они или нет.” Последняя фраза весьма характерна: в отличие от православных канонов, подчеркивающих, что послушание должно быть сознательным, и что оно кончается там, где начинается ересь или любой отход от церковного учения или практики, секта ставит за образец слепое повиновение гуру и поклонение ему как богу. В Православии же духовное руководство всегда имеет цель вести пасомого к Господу, помочь ему в деле спасения души, способствовать приуготовлению ее к жизни вечной. Для контраста напомню вам высказывание основателя кришнаизма Бхактиведанты Свами Прабхупады: “Если у вас есть проблемы с Богом, помочь вам может только гуру. Если же у вас проблемы с гуру, помочь вам уже не может никто”.
Между тем, стремление обрести бога близ-кого, понятного, видимого и ощутимого, который взял бы на себя непосильное бремя свободы и ежечасного и ежеминутного выбора, без-условно является одним из главных искушений падшего человечества. В этом смысле необходимо подчеркнуть, что сектантские настроения совсем необязательно присущи только лишь членам сектантских организаций: с ними можно вполне столкнуться и в окружении поп-звезд, и в рабочем коллективе и даже в православном приходе. Когда дама одной из московских так называемых “реформистских” общин заявляет: “Не знаю никаких епископов; знаю моего батюшку - и больше мне ничего не нужно”, - мы с грустью вынуждены констатировать, что сталкиваемся со вполне конкретным проявлением сектантского менталитета. На нем же, увы, основан и такой довольно распространенный в сегодняшней церковной жизни феномен как “младостарчество”. Но, конечно, в нашей Церкви все эти извращения и злоупотребления - периферийные явления, осужденные священноначалием, а в тоталитарных сектах они являются нормой и образцом и составляют саму основу их существования.
Мы можем исходить и из такого определения сект “Секта - это (религиозная) организация, находящаяся вне Церкви и активно ей противодействующая”. Тут следует пояснить два момента: во-первых, следуя словам свт. Феофана Затворника, мы знаем, где есть Церковь, но нам не дано знать, где ее нет, а во-вторых, одна и та же организация может в одном месте не быть сектой, а в другом - быть ею. Скажем, буддисты в Гималаях безусловно традиционная религия, но буддийские группировки, занимающиеся прозелитизмом на улицах российских городов имеют вполне сектантский характер. И мы, поддерживая официальный диалог с гималайским буддизмом, можем вполне открыто за-явить его представителям, что, ввиду характера деятельности новых буддийских (и псевдобуддийских) организаций в России, мы вынуждены рассматривать их как секты и относиться к ним как к таковым.
Наконец, есть и дополнительный критерий: совместимость той или иной религиозной организации с культурной традицией страны, о чем подробно будет сказано ниже.
II. Типологизация новых религиозных движений
Не меньшие сложности вызывает и типологизация собственно деструктивных культов. Например, согласно наиболее распространенной схеме, все новые религиозные движения делятся на псевдохристианские (напр. Ц. X., “виссарионовцы”, мормоны, “Семья”, муниты и т. д.), восточные (напр., кришнаиты, “Аум Синрике”, “Трансцедентальная медитация”, “Ананда Марга” и др.), психологическо-терапевтические (напр., сайентология, “Нейролингвистическое программирование”, “ЭСТ” и др,) и движение “New Age” (”Новой Эры”). Сразу же нужно от-метить, что из этой схемы обычно выпадает такое новое явление, как коммерческие культы, типа известного у нас в стране “Гербалайфа”. Эта категория сект характеризуется отсутствием собственного религиозного учения при наличии всех основных вышеперечисленных признаков сектантства. К тому же, коммерческими культами можно назвать вообще все сектантские движения, ибо все они прежде всего нацелены на наживу и власть. К тому же, во многих “новых культах” проглядывает еще одна черта, роднящая их с культами коммерческими: стремление к вполне земному благополучию, типичное, например, для сайентологии, трансцедентальной медитации и для антропософской практики, известной как вальдорфская педагогика.

Главная, Студентам духовных школ

Религиозная антропология, материалы к экзамену

05 Июн 2010

Скачать целиком (861)

1. Религиозная антропология как наука. Ее предмет, задачи, методология и структура.
Антропология (от греч. anthropos человек, и logos – понятие, учение). Антропология как отдельная дисциплина не существует, т.к. это наимен. слишком общее, в силу множественности аспектов понимания чел-ка. Религиозная антропология - светская гуманитарная дисциплина, хар-на описательность, основное внимание уделяется сбору фактов, описанию различных религиозных обрядов, обычаев, представлений характерных для народов и племен. Здесь она смыкается с этнографией, этнологией, культурной антропологией и другими гуманитарными науками т.к. они занимаются исследованиями чел-ка. В светской антропологии сейчас настороженное отношения к каким-либо теоритезированиям. Основное на что обращает внимание Р.А. – как можно более точное, конкретное описание обычаев, обрядов. Внимание чаще уделяется не представителям крупных религиозных направлений сколько небольшим, маргинальным, экзотическим, бесписьменным племенам. В соврем. научном сообществе преобладает мнение что религия – часть (форма) культуры. Круг совеременных антропологических дисциплин включ. социальная антропология – внимание на организацию чел-ских сообществ, общение людей. Антропология обычн. входит как раздел в философские системы, каждая серьзно разработанная фил-фская система включает в себя раздел антропологии – удел. внимание пониманию чел-ка, его деятельности, познанию (гносеология). В 20-м в. антропология привлекла особое внимание научных, философских кругов – «антропологический поворот», который предпологает особое внимание к пониманию чел-ка, деятельность, мышлением чел-ка. Антрополог. поворот основан на том, что какую бы обл. науки не взяли сталкиваемся с обусловленностью теории личностью человека который ее разрабатывает. Методология светской антропологии, характерен индуктивный подход – опора на факты, выявл. соотношения, обобщения, закономерности, и построение теории. Предмет изучения религиозной антропологии – человек, его вера, реализация религиозных воззрений в быту, культуре. Религиозная антропология — преимущественно в англоязычных странах, в последние десятилетия — во Франции и других странах континентальной Европы — наука о религии как о части культуры во всех формах ее проявления и на всех исторических этапах её развития. Активизация развития антропологических идей в Европе 16-18 вв. была обусловлена резким увеличением объема этнографической информации в результате Великих географических открытий. Значительную популярность в это время приобрела концепция “счастливого дикаря”, развитая в трудах П. Мортира, М. Монтеня, Руссо и Дидро. На формирование А. 19 века большое влияние оказали идеи исторического прогресса, сформулированные А. Фергюсоном, Кондорсе и Тюрго. Значительным было и влияние немецкой классической философии, в первую очередь, работ Гердера, а также так называемой “мифологической школы” — компаративистского направления в европейской фольклористике и этнографии конца 18-начала 19 вв. Исторически первым чисто антропологическим направлением стал сформировавшийся во второй половине 19 в. в Великобритании и США эволюционизм. Его наиболее известные представители Тайлор и Морган полагали, что все народы и отдельные институты культуры (религия и т.д.) проходят определенные эволюционные стадии развития. Именно этим обяснялось культурное разнообразие человечества. В отличие от эволюционистов представители так называемого диффузионизма объясняли культурную дифференциацию явлениями межкультурных контактов. Германо-Австрийск. школа диффузионизма Ф. Гребнер и В. Шмидт утверждали, что все значимые элементы культуры были изобретены однажды в пределах нескольких “культурных кругов” и потом распространились (диффузировали) между другими народами. Англ. школа диффузионизма У. Смит и Э. Пери полагали, центром происхождения важн. элементов цивилизации - древний Египет. В начале 20 в. с критикой эволюционизма и диффузионозма британские функционалисты Малиновский и Радклиф-Браун (Боас) - сторонники кропотливого собир. эмпирического матер-ла, базы для создания антропологических теорий. Малиновский - культура является целостным явлением, каждый элемент которой выполняет определенную функцию по удовлетворению базовых или производных потребностей человека в обществе. В тоже время Радклиф-Браун акцентировал внимание, что отдельн. элементы культуры поддержив. социальные структуры общества, как глобальная сеть социальных отношений. В 1920-х во Франции сложилась школа учеников Э. Дюркгейма, известного своим интересом к проблемам этнологии. Лидер Мосс — автор оригинальных исследований по традиционным формам обмена, этнической психологии. К школе Дюркгейма был близок Леви-Брюль, разработавший концепцию о принципиальном отличии первобытного мышления от современного на уровне коллективных представлений. С именами Мосса и Леви-Брюля связано создание института этнологии в Парижском университете в 1926. В послевоенный период во Франции ведущим направлением в А. становится структурализм, лидер - Леви-Стросс. Опираясь на приемы лингвистики и когнитивной психологии, Леви-Стросс пришел к выводу о существовании ментальных структур, определяющих культурное и социальное поведение. Концепция Леви-Стросса: положение о бинарных оппозициях как о базовой модели, позволяющей людям классифицировать элементы культуры и вырабатывать свое отношение к ним. В британской послевоенной А. ведущее место занимали продолжатели линии Радклифа-Брауна Эванс-Притчард и Глакман. Последний приобрел известность благодаря исследованию феномена конфликта как составного элемента структуры общества. Для американской послевоенной А. характерным стала реабилитация эволюционизма, что стало заслугой Л. Уайта, автора оригинальной концепции о зависимости прогресса человечества от объема потребляемой энергии (получившей название “закон Уайта”). Другим представителем неоэволюционизма стал Д. Стюарт, предложивший концепцию полилинейной эволюции, учитывавшей специфику развития каждой культуры. Особый интерес Стюарта к проблемам взаимодействия культуры и окружающей среды позволяет считать его основоположником экологической А. Особое место в современной американской А. занимает личность К. Герца, известного своим подходом к изучению традиционной культуры (например, петушиных боев у балийцев) как интерпретации текста. Развитие культурной А. (этнографии) в России и, позже, СССР было отмечено значительным своеобразием. В последней трети 19-начале 20 вв. большинство этнографов-практиков — Н. Миклухо-Маклай, В. Богораз, Л. Штеренберг, М. Довнар-Запольский занималось интерпретацией идей эволюционизма. Наибольший интерес в теоретическом плане представляли работы М. Ковалевского, посвященные общине и общинному землевладению как универсальным стадиальным формам развития социальных отношений. В послереволюционный период канонизация раннего эволюционизма в его марксистской (точнее, энгельсов-ской трактовке) на долгие годы застопорила развитие теоретической мысли. Этому же содействовала изоляция и, часто, агрессивное отношение к новым тенденциям в “буржуазной” этнологии. На рубеже 60-70-х сформировалось несколько оригинальных концепций в области теории этноса. Их создатели в разной степени отталкивались от концепции, разработанной в 1920-х русским ученым-эмигрантом А. Широкогоровым. Наибольшую известность приобрели работы Ю. Бромлея, попытавшегося соединить концепцию этноса с марксистским учением об общественно-экономических формациях и построить на этой основе модель эволюции этно-социальных общностей. В меньшей степени замеченной оказалась идея А. Арутюнова и Н. Чебоксарова о передаче информации как о механизме существования этносоциальных и биологических групп человечества. Наибольшей оригинальностью отличались, приобретшие впоследствии широкую известность концепции Гумилева, открыто порвавшего с марксистской традицией и рассматривавшего этносы как биосоциальные феномены, развивающиеся согласно своим уникальным законам.
Читать полностью…

Студентам духовных школ

Церковное право, материалы к экзамену

05 Июн 2010

Скачать целиком (1168)

1. Церковное право как научная дисциплина. Задача, метод и система церковного права.
2. Источники церковного права. Привести примеры.
3. Иерархия церковно-правовых норм.
4. Ветхий Завет и Новый Завет как источники церковного права. Привести примеры.
5. Источники церковного права доникейской эпохи.
6. Греческие источники церковного права эпохи Вселенских Соборов.
7. Кодификация византийских церковно-правовых источников в эпоху Вселенских Соборов. Типы канонических сборников.
8. Источники церковного права Византии X - XV веков.
9. Источники права Русской Православной Церкви в разные исторически эпохи.
10. Каноническая регламентация Крещения. Важнейшие канонические правила. Восприемничество, препятствия к нему.
11. Хиротония и хиротесия. Важнейшие канонические правила.
12. Условия совершения хиротонии.
13. Титулы правительственной иерархии различных степеней священства.
14. Церковнослужители, правила, их касающиеся. Чины церковнослужителей. 15. Классификация препятствий к священству.
16. Требования к кандидату священства. Препятствия физического и социального характера.
17. Требования к кандидату священства. Препятствия духовного и социального характера.
18. Монастыри и монашество. Важнейшие канонические правила.
19. Каноническая регламентация монашеского пострига.
20. Монастырское управление, должностные лица в монастыре.
21. Основные принципы, регулирующие совершение Божественной Литургии и других последований.
22. Каноны о посте, поведении в храме и церковном имуществе. Канонические принципы в них содержащиеся.
23. Заключение брака, его регламентация. Тематика канонов, касающихся брака. Препятствия к браку.
24. Относительные препятствия к браку.
25. Абсолютные препятствия к браку.
26. Родство как препятствия к браку. Виды родства.
27. Канонические нормы, регулирующие духовное окормление умирающих и погребение.
28. Устройство вселенской Церкви. Ныне существующие поместные церкви. Диптихи.
29. Территориальный принцип церковного устройства и исключения из него.
30. Церковная автокефалия. Условия дарования автокефалии.
31. Автономные Церкви. Их особенности, причины появления.
32. Канонические принципы высшего управления Поместной Церкви.
33. Высшее церковное управление Русской Церкви в разные исторические эпохи. История создания Устава РПЦ.
34. Органы высшего управления РПЦ по Уставу 1988г. и 2001 г.
35. Церковный суд, епархиальное, приходское, монастырское управление по Уставу.
36. Экзархаты и Самоуправляемые Церкви по Уставу.
37. «Основные принципы отношения РПЦ к инославию». Важнейшие положения этого документа.

1. Церковное право как научная дисциплина. Задача, метод и система церковного права. Богочеловеческая природа Церкви (два аспекта в жизни Церкви). Этимология понятия: на славянских и германских языках “церковь” восходит к греческому «Дом Господень», а по-латыни и в языках романских - ” ????????” - общественное, или на¬родное, собрание. Как Тело Христово Церковь никаким земным законам не подлежит, но как человеческое общество подчиняется общим условиям земного порядка: вступа¬ет в отношения с гос-вами и др. обществ. образованиями. Область права охват. и внутрицерковную жизнь, устр-во Церкви, взаимоотношения между церковными общинами и институтами, а также между отдельными членами Церкви. Свои основн. законы Церковь получила от Христа, другие - издавала сама, властью, которую Он вручил ей. Нормы и правила, регулирующие как внутреннюю жизнь Церк¬ви, в ее общинно-институциональном аспекте, так и отношения с другими обществен¬ными союзами, религиозного или политического характера, составляют ЦП. Право. “Право” - предельно широкое и ключевое понятие в юридической науке. Определение “Дигест” Юстиниана: “Право есть творчество в области доброго и равного”. Наука но¬вого времени XVII-XX вв. дает более содержательные, но более узкие, односторонние определения. Напр.: “Право есть внешняя свобода, предоставленная и ограниченная нормой”. В юридической науке XX в. сложилось несколько школ; социологическая, психологическая, феноменологическая, нормативная. Любое право, в т.ч. внегосударственное, обычное или церковное, заключается в регламентации поведения людей, их действий, основываясь на санкциях по отношению к нарушителям установленного правопорядка. Задачей права является регулирование взаимоотношений между людьми, живущими в обществе, путем установления равно обязательных для всех пра¬вил поведения. Разграничение морали и права. От морали право отличается по преимуществу общественным характером, в то время как мораль, не лишенная обще¬ственного содержания, носит личностный характер. Церковное право как явление церковной жизни и как научная дисциплина. Взаимоотношения в Церкви регули¬руются как внутренними мотивами людей и нравственными заповедями, так и обще¬обязательными нормами, нарушение которых влечет применение санкций, хотя и со¬вершенно особого характера. Церковному праву тоже присущ характер принудитель¬ности, но меры принуждения отличаются от гражданских. Даже самые тяжкие приме¬няются еще и для духовной пользы, самого нарушителя. Существование в Церкви об¬щеобязательных законов не противоречит христианской свободе (права и обязанно¬сти!). Систематическое изложение права, которым регламентируется жизнь Церкви, составляет предмет науки “Церковное право” (или каноническое право). «Канон» (?????) - кроме буквального (инструмент для проведения прямых линий) имеет зна¬чение “образца, правила”. В НЗ - в смысле “правила” христианской жизни + перечень Священных Книг, и список клириков, и особый литургический жанр. Предмет ЦП - ка¬ноны в смысле дисциплинарных постановлений - правил апостольских, соборных, и святоотеческих. Каноны следует отличать, от оросов - догматических определений Со¬боров, и от законов, изданных гражданской властью. В западной юридической лите¬ратуре церковное и каноническое право рассматриваются как две различные дисцип¬лины. Каноническое право - все то право, которое произошло от Церкви в эпоху Вс. Соборов на Востоке и до конца средневековья на Западе, независимо от того, каса¬ется оно церковных или гражданских дел. А церковное право - это право, касающееся Церкви, независимо от законодателя. На Востоке: каноническое = церковное право. Задача - построить систему церковного пра¬ва. Включает в себя: 1) восстановление исторического процесса формирования дейст¬вующего ЦП одновременно с историей развития церковных институтов; 2) изложение нормы права, в основу которого должны быть положены не абстрактные схемы, ра-ционалистически выводимые из. априорных принципов, а та норма, догма права, кото¬рая совпадает с положительным законодательством Древней Церкви - Правилами Апо¬столов, Соборов и Отцов; 3) изложение действующего ныне положительного права от¬дельных поместных Церквей; 4) критический анализ существующего церковного уст¬ройства, критерием для которого являются, с одной стороны, древние каноны, а с дру¬гой - реальные потребности современной жизни. Метод - историко-догматический (проф. А. С. Павлов). Надо восходить к неточным началам каждого церковно-юридического института и потом следить за всеми фазисами его исторического разви¬тия, постоянно и точно отличая, те местные, национальные, политические влияния, под действием которых он достиг настоящего своего вида + постоянно иметь в виду связь церковного права с самым существом Церкви, с догматическими основаниями церковно-юридических институтов. Т.о. право Церкви предстанет перед нами как живое, в своем жизненном росте, со своим собственным характером. Такой метод ясно покажет, что следует признавать в праве Церкви существенным и неизменным и что случайным и несущественным, и как далеко можно идти в церковных преобразованиях, не каса¬ясь существа Церкви и не колебля оснований ее права. Система ЦП: “Институции” св. Юстиниана уже устарели (абстрактная схема, по которой право разделяется на 3 отдела: лица, предметы и действия). Система Бернарда Павийского (12 в.) - уста¬рела (предметная рубрикация: «судья» - учение о носителях церковной власти, «суд» - о судопроизводстве, «клир» - о правах и обязанностях духовенства, «брак» и «пре¬ступление» - учение о церковных преступлениях и наказаниях). Цыпин предлагает (опираясь на системы церковного права, разработанные в новое время), следующий план курса: 1) источники канонического права; 2) церковное устройство (клир и ми¬ряне, монашество); 3) органы церковного управления (во Вселенской и поместной Церквах, в епархии и на приходе); 4) виды церковной власти; 5) взаимоотношения Православной Церкви с инославными церквами и государствами. Научные дисцип¬лины (богословские, юридические и исторические), смежные с ЦП. Как цер-ковная наука, каноническое право органически связано с системой богословских дис¬циплин: экзегетикой, экклесиологией, нравственным и пастырским богословием, литургикой, патрологией и церковной историей. Как юридическая дисциплина - входит в систему юридических наук, особенно тесно соприкасаясь с римским правом, с обыч¬ным правом славян, германцев и других христианских народов, с историей публичного и частного права, а также с ныне действующим правом тех государств, в которых есть поместные Православные Церкви, и, наконец, с теорией права. К изучению церковно-правовых источников привлекаются: археология, дипломатия, текстология, палеогра¬фия.
Читать полностью…

Студентам духовных школ



Rambler's Top100 Рейтинг Сайтов YandeG

seo analysis Рейтинг сайтов Культура / Искусство


Tatarstan.Net - все сайты Татарстана Православное христианство.ru. Каталог православных ресурсов сети интернет Церкви.com Каталог христианских сайтов Для ТЕБЯ ЧИСТЫЙ ИНТЕРНЕТ - logoSlovo.RU